Белгородский государственный музей народной культуры

Проспект Гражданский, 61

работает ежедневно с
10:00 до 19:00,
в среду c 11:00 до 20:00,
выходной - понедельник.
Последняя пятница месяца -
санитарный день.

Вход в музей через двери кафе «Орион»

(4722) 32-21-23 - заказ экскурсий, мастер-классов, музейных уроков, уточнение расписаний

(4722) 32-20-73 - приемная

(4722) 32-13-50 - администратор

   Посмотреть на карте

Электронная почта приемной:

Адрес электронной почты защищен от спам-ботов. Для просмотра адреса в вашем браузере должен быть включен Javascript., Адрес электронной почты защищен от спам-ботов. Для просмотра адреса в вашем браузере должен быть включен Javascript.

Эклектичная Белгородская область представляет собой благодатное поле для исследователя художественного символического языка, нашедшего своё выражение в предметах народного текстиля конца XIX – середины XX века, будь то рубаха, рушник или ковёр ручной работы, ткавшийся в качестве подарка на свадьбу. Мы имеем возможность видеть единство этнокультурных архетипов, воплотивших представления человека о главных жизненных ценностях, и разнообразие их художественных особенностей, в которых угадывается культурный след переселенцев, некогда переезжавших в наш край. Здесь встречаются знаки возделанного поля и засеянной пашни, Творца и творения, богини Рожаницы, символы семьи, мира как окормляемого царства Божьего, многочисленные солярные знаки, обереги и бесконечники, несущие в себе суть вечного движения жизни и вложенные пожелания процветания, здоровья, красоты. В присутствии этого языка, слова и фразы которого сегодня безмолвно глядят на нас с домотканого полотна, и заключается коренное отличие старинной народной одежды от современного костюма.

Изучавший знаки и символы Ю.М. Лотман, указывая на их глубоко архаическую, восходящую к дописьменной эпохе природу, отмечал, что самые элементарные, как правило, знаки представляли собой «свёрнутые мнемонические программы текстов и сюжетов, хранящихся в памяти коллектива»[1]. Сам символ, как законченный текст, никогда не принадлежит какому-либо одному синхронному срезу культуры, но всегда пронзает этот срез по вертикали, уходя из прошлого в будущее, задавая тем самым импульс жажде познания – пружине вечного движения жизни, – который сам же воплощает в себе. Так, очищенные от религиозно-политических наслоений более поздних времён своего использования, в том числе и благодаря десемантизации как забвению всех смыслов, древнейшие знаки выносят в современный мир сакральное народное знание о мире и его устройстве, основанном на принципах движения и развития.

Интерес к изучению традиционного крестьянского текстиля со стороны современных мастеров и дизайнеров вполне обоснован. Сжатость времени, не позволяющая при современных ритмах жизни надолго углубляться в информационные поля, роднит детище современности – инфографику – с создававшимися почти на тех же принципах символами народного художественного языка. С той существенной разницей, что при всей простоте этого языка в нём содержатся ещё более многогранные смыслы, суть которых, тем не менее, способна в одно мгновение развернуться взгляду. Немалую помощь смотрящему окажет врождённая, как у наших предков, или же воспитанная с детства способность – любования красотой, которая позволит читать эту многогранность более полно, как культурный текст.

Особенность белгородского орнамента заключается в его «диалектном» разнообразии, в котором присутствуют и две сложившиеся системы. Первая система представлена тканым красноузорным орнаментом рушников и рубах курско-белгородского пограничья (рис. 1, 2). В его линейно-геометрическом языке встречаются геометризированные орнито-, антропоморфные, растительные формы, угадывается влияние Беларуси. Наиболее ярко выражена такая традиция браного узорного ткачества в Ивнянском и на северо-западе Ракитянского района.

[1] Лотман Ю.М. Символ в системе культуры // Избранные статьи. Т. 1. Таллинн, 1992. С. 192

Белгородский орнамент

Вторая система орнаментации, в поле которой можно увидеть ещё индоевропейские космогонические символы, представлена черноузорной вышивкой в старинной технике «набор»[1] и является наиболее архаичной для нашего края – это три района юго-востока области (Алексеевский, Красненский и Красногвардейский), приграничных к воронежской территории (рис. 3, 4, 5) и имеющие с ней в языке орнамента вполне выраженное родство. Большой интерес для изучения этнографами представляет и Поосколье, в пестроте художественного наследия которого возможно выявить культурный след определённых – центральных или северных регионов, а также украинских земель, откуда прибывали в наши земли переселенцы.

[1] Шведова И.В. Знаки и образы черноузорных рубах Белгородской области. / Знаки и знаковые системынародной культуры: материалы I Всероссийской научно-практической конференции с международным участием. Т. 1. С. 160. См. также: Сысоева Г.Я. Локальная специфика в традиционной одежде / Песенный стиль воронежско-белгородского пограничья. Монография. Воронеж. ГУП ВО Воронежская областная типография, 2011. 392 с.

Белгородский орнамент
Белгородский орнамент

Наиболее древние «тексты» сохранили для нас на своём полотне рубаха и рушник. При рассмотрении последнего за основу для понимания культурных посланий прошлого, пожалуй, следует взять образ дороги – именно этот образ воплощает в себе это обрядовое полотенце, главный участник всех событий человеческой жизни, её обрядов и ритуалов. Когда-то украшавшие каждый крестьянский дом рушники представляли собой нечто вроде «наивной первобытной галереи /…/, гораздо более древней, чем раскрашенные лубочные картинки[1]» За каждым хранящимся сегодня в фондах музея рушником – вехи судьбы или образ того, кому предназначались вытканные или вышитые пожелания, обереговые знаки определённого этапа его пути, будь то солдат, роженица, младенец или старик, духовный возраст которого сопрягается уже совсем с иными жизненными задачами. На белгородских рушниках, как и на рушниках всей России от её дореволюционных лет и до последней трети ХХ столетия, можно прочесть молитвы о дожде и солнце для урожая, о прекращении бед и эпидемий, о здоровье детей, любви и семейном счастье.

Символический язык выражения всех жизненных реалий, запечатлённых на полотне, выразил себя в определённых категориях движения и времени. Категория времени вымеряет невидимые глазу изменения в духовной природе человека – мгновенные, под воздействием определённых событий, или пороговые, когда происходит изменение его социально-возрастного статуса, а также длительные, постепенные. Движение, как процесс бесконечного создания и разрушения форм, стимулирует качественные и количественные изменения в структуре всего живого во времени и пространстве. В отличие от исторического времени, время в искусстве безымянных народных мастериц в основном имеет сакральную природу, как и в искусстве человека архаичного общества с его мифопоэтическим мировоззрением, и изображается в виде разрозненных этапов действия, словно в круговороте вечности, где более всего важна и имеется в виду «не столько последовательность и длительность времени, сколько предметная, вещественная связь событий»[2]. Это ощущение непрерывности временного потока и некое «безотсчётное» чувство постоянного пребывания в нём, пребывание в Мироздании, частицей которого ощущает себя человек, действующий в границах своего культурного творчества и маркирующий в своих ритуальных практиках эти границы древним языком символов.

Рассмотрим образец из фондов Белгородского государственного музея народной культуры: рушник из села Васильдол Новооскольского района (рис. 6), предназначавшийся, по всей видимости, на дары молодой семье. Несмотря на свою относительную «молодость» – 1950-й г. (к этому времени древний символизм вышивки был уже основательно вытеснен принципом декоративности), – это изделие имеет классическую трёхъярусную композицию.

[1] Стасов В.В. Русский орнамент: Шитьё, ткани, кружева… Вып. 1. СПб.: Издание общества поощрения художников, 1872.С. 4.

[2] Виппер Б.Р. Введение в историческое изучение искусства / 3-е изд. М.: Изд-во В. Шевчук, 2004.

Белгородский орнамент

Нижний ярус – мир Матери сырой земли (или мир ушедших), представлен кружевом, вывязанным из хлопчатобумажных нитей. Зубчатый конец кружева обозначает в своих крайних верхних и нижних точках повторяющуюся символическую дихтомию «жизнь-смерть». В то же время, землю в рушнике здесь согревает солнце (ромбы «око Божье» с крестом в центре), обозначая божественное благословение и задавая весенний аспект всей композиции, что подкрепляется другими символами из расположенного выше яруса – мира живых.

Средний ярус рушника, представляющий мир живых, согласно канону чётко отделяется от других «миров» ярусами-разделителями – здесь они изображены в виде мережек и цепочек вышитых треугольников (зубцов), которые в региональной народной вышивке обозначают земную твердь, её горки, холмы[1]. Сама земная твердь символически обозначается и прямыми горизонтальными линиями – их в данном рушнике неявно представляют ещё несколько орнаментальных полос в обозначенных границах. По центру земного яруса проходит широкая филейная сетка с фигурками петухов – сторожей дома, точки в нижней узкой кружевной полосе обозначают брошенное в землю зерно – символ пожелания достатка. Вдоль филейной сетки сверху и снизу идёт полихромная вышивка крестом: это растительно-цветочные «бесконечники», смысл которых заключается в пожелании хозяевам дома молодости, красоты и здоровья. Бесконечники выражают прерывность и цикличность времени земного бытия.

Верхний ярус изделия изображает мир богов-покровителей, время которого суть вечность. В мотивах представленной здесь вышивки «росписью» и счётной гладью фигурирует Древо жизни, причём в двух вариантах. Меньший вариант является одним из самых архаичных и носит название Древо-арепей (А. Амброз), представляя слияние простой графемы Древа жизни с ромбом-«арепеем», древнейшим символом плодородия. Во втором, более крупном растительно-геометрическом мотиве Древо-арепей соединяется с образом богини Рожаницы. В своём наиболее узнаваемом варианте эта богиня древних славян (Великая мать сущего[2]), имеет вид фигурки рожающей женщины. Голова её в геометрических вариантах изображений (см. также рис. 2) часто имеет форму солярного ромба «око Божье» (что указывает на божественную природу изображаемого, исходящую из времён солярного культа) и иногда заканчивается раскрывающимся кверху венцом. Верхние отростки-руки богини воздеты в жесте адорации (моление о благословении, рождении здорового плода), ноги изображаются в виде двух мощных, раскинутых в стороны-вверх парных ответвлений или завитков. «Посаженная» на стебель фигурка Рожаницы становится также и воплощением Древа жизни (Древо-Рожаница), прообразом великой богини-матери, вбирающей и порождающей благотворные энергии мира[3]. На белгородской земле изображения богини Рожаницы имеют по большей части не антропоморфные, а растительные и геометрические варианты начертания, что связано, по всей видимости, с идущей из давних времён аграрно-земледельческой спецификой края. Другую сторону вопроса о сохраняемости во времени архаичных символов рассматривал А.К. Амброз: «Повсюду черты языческой аграрной магии надолго пережили крушение тех религий, в рамках которых они сложились. Именно в этой сфере сохраняются черты наибольшего архаизма, и зачастую аграрная магия в какой-то мере даже не приурочивалась к определенным божествам и не входила в обряды официальной религии. Причина – её тесная связь с производственным процессом»[4]. Продолжение жизни и добывание хлеба насущного во все времена оставались главной заботой земледельца. Так, несмотря на энергичную борьбу церкви и официальных властей с так называемым язычеством, элементами традиционной художественной культуры, просуществовавшие на протяжении десяти веков образы, успешно перекочевавшие и в атрибуты церковного культа, дожили до наших дней.

Что касается рассматриваемого нами мотива Древа (Древо-арепей), то его разновидности найдены, в частности, в вышитых композициях черноузорных рубах белгородско-воронежского пограничья – например, с. Остроухово и Верхососна Красногвардейского р-на (см. рис. 4), села Тростенец Новооскольского района (рис. 7), а также единично в других образцах вышитого текстиля, собранного в Новооскольском, Чернянском, Ивнянском, Белгородском районах области (рис. 9-11). Миниатюрное Древо-арепей иногда становится составной конструктивной частью узоров достаточно сложных, редких по красоте художественного замысла – и при этом продолжает сохранять узнаваемость своего начертания. Секрет удивительной сохранности самых древних знаков кроется, по-видимому, и в том, что, даже утрачивая целостное знание об их сакральной сущности, но помня о магической силе и действенности, мастерицы боялись что-либо в них менять, из поколения в поколение перенося как обязательные элементы в новые вышивки.

Белгородский орнамент
Белгородский орнамент
Белгородский орнамент

Другим замечательным образцом с мотивами Древа и Рожаниц, выполненными уже совершенно иным орнаментальным языком и в другом смысловом контексте, является вышитый тамбурным швом рушник села Поповка Шебекинского района (рис. 12). Возможно, данный рушник вышивался для невесты или невестой в знак согласия на свадьбу – об этом говорит сильная цветовая доминанта красного. Полихромный растительный орнамент выполнен шерстью на х/б ткани.

Белгородский орнаментРазмер изделия невелик – 198 х 35,5 см. Верхний ярус занимают символы Древа жизни. Ярус Матери сырой земли обозначен пришитой по низу синей штофной лентой с мелкими цветами. Средний ярус очерчен сверху и снизу прямыми линиями-разделителями, обозначающими земную твердь, и одной волнистой линией «пропитывающей» её воды. В основе круговой композиции находятся солярные знаки, выполняющие несколько ролей. Солнечный «круг» центра накладывается на символ супружеского союза, изображаемый в белгородской региональной вышивке косым крестом. Четыре больших вышитых солнца по углам композиционного квадрата обозначают, скорее всего, четыре сезона – на языке времени это «круглый год». Между ними вышиты уже знакомые нам фигурки богинь Рожаниц, головы-солнца которых образуют в центре композиции очертания ромба «око Божье», и второй такой же ромб, внешний, образован их воздетыми кверху отростками-руками. В основании каждой из фигурок находятся малые круги-цветы – в народной иконографии богинь Рожаниц таким образом изображается зарождение новой жизни (ребёнок). Более крупные круги-цветы расположены по бокам. Исходя из принятых мастерицей обозначений, это также могут быть изображения детей. В целом найденная ею орнаментальная формула выразила сочетание образов возделанного поля (общий композиционный квадрат), создания семьи, продолжения рода и божественного присмотра за исполнением пожелания (солярные ромбы, которые образуют двойной сквозной каркас внутри композиции).

Воздействие форм и цвета на человеческое сознание давно доказано и активно используется в современном искусстве, развитию которого, несомненно, будет способствовать дальнейший опыт расшифровки созидательных смыслов региональных образцов народной вышивки и ткачества.

[1] Бондарь О.Н. Символика орнамента в белгородских вышитых рушниках: методическое пособие. / Белгородский государственный музей народной культуры. Белгород: КОНСТАНТА, 2006. С. 13.

[2] Рыбаков Б.А. Язычество древних славян. М.: Наука, 1981. С. 483, 497. См. также: Городцов В.А. Дако-сарматские религиозные элементы в русском народном творчестве // Труды ГИМ. М., 1926. Вып.1. С.7-36.

[3] Цагараев В. Священная чаша. // Искусство и время. Владикавказ: Ир, 2003.

[4] Амброз А.К. О символике русской крестьянской вышивки архаического типа // Советская археология. М.: Изд. АН ССР, 1966. №1.


 Ссылка на публикацию:

Шведова И.В. Белгородский орнамент как культурный текст // Белгородская черта: второй межрегиональный сборник статей и материалов («От Донца до Ворсклы»). Белгород, КОНСТАНТА, 2017. С. 113-120.