Белгородский государственный музей народной культуры

Проспект Гражданский, 61

работает ежедневно с
10:00 до 19:00,
в среду c 11:00 до 20:00,
выходной - понедельник.
Последняя пятница месяца -
санитарный день.

Вход в музей через двери кафе «Орион»

(4722) 32-21-23 - заказ экскурсий, мастер-классов, музейных уроков, уточнение расписаний

(4722) 32-20-73 - приемная

(4722) 32-13-50 - администратор

   Посмотреть на карте

Электронная почта приемной:

Адрес электронной почты защищен от спам-ботов. Для просмотра адреса в вашем браузере должен быть включен Javascript., Адрес электронной почты защищен от спам-ботов. Для просмотра адреса в вашем браузере должен быть включен Javascript.

Путь к пониманию «целого» конкретной культуры, как считают некоторые исследователи, лежит через постижение некого существующего её кода. Исходя из определения слова, код (от франц. code – шифр) – это система условных знаков (символов), с помощью которых происходит передача, обработка и хранение (запоминание) разного рода информации. Иными словами, говоря о коде, мы подразумеваем ключ к пониманию, дешифровке смыслов культурного пространства, организованного определённым образом. Владение этим ключом представляется чрезвычайно важным, т.к. без него невозможно никакое проникновение в традицию культуры.

Русский философ, культуролог и теоретик науки М.К. Петров, при анализе способов социального наследования и сохранения социальной преемственности как источников структурных различий культурных типов [12], установил, что всякое общество имеет набор социально необходимых форм деятельности, который значительно превышает метальную вместимость отдельно взятого индивида. Со временем формируется рассчитанный на многие поколения социокод, который использует знак в его способности фиксировать и неограниченно долго хранить значение. Социокод в этом случае может быть рассмотрен как основная знаковая реалия культуры в её широком смысле, подразумевающем удержание в целостности образованной системы фрагментные массивы знания, разделённый на «интерьеры» мир деятельности, а также институты общения. Функционирующий социокод, по Петрову, проявляется в процессах культурной коммуникации и трансляции, претерпевая и постепенную трансмутацию, поскольку культура – всегда живая составляющая исторического процесса. Следуя данной модели, рассмотрим характер взаимодействия всех элементов традиционного социокода в практическом опыте «смыкания» разорванной некогда связи времён в культурной традиции через практики этнофутуристического искусства последней четверти ХХ в.

Международное этнофутуристическое движение изначально возникло в финно-угорской среде – в литературно-художественных кругах эстонской интеллигенции. Этот процесс вызвал рефлексию постсоциалистического «настоящего», где, при наличии давно формализованной атрибутивной составляющей культуры, десятилетиями демонстрируемой на фестивалях и выставках, уже ощущалась критическая степень утраты культурной самобытности этноса. Этнофутуристы актуализировали проблему разрыва с корнями древнего прошлого, которое, на волне самоопределения прибалтийских республик, требовалось заново ощутить собственным и живым.

Собственно, данная проблема не являлась проблемой исключительно Эстонии или российской Удмуртии, концептуальной колыбелью которой стал в дальнейшем русский этнофутуризм. На протяжении всего 70-летия существования Советского государства «фрагментарные массивы знания» (первая часть социокода, по Петрову) – т.е. материальная культура этносов с её семантико-семиотической составляющей – вышла из парадигмы соответствующих ей ритуальных практик как исходных и привычных «интерьеров» своего функционирования (вторая часть социокода).

В период распада СССР факт ущерба, понесённого традиционной народной культурой, в течение ряда лет также озвучивался и обсуждался на отечественных искусствоведческих площадках [11, с. 42; 6, с. 1]. Изменение подхода к традиционной семантике и семиотике этнического наследия в новых «институтах общения» (третья часть культурного социокода) было не в последнюю очередь вызвано его религиозно-мифологической основой, передававшей на своём сложившемся языке из поколения в поколение ценности традиции, иерархию её культурных универсалий. Вполне очевидный диссонанс с атеистической доктриной Советского государства, жёстко утверждавшего в искусстве своего строя единый творческий метод (соцреализм), как и его идейно-теоретический принцип [13], не способствовал сохранению традиционных культур как самоценных экосистем – хранилищ и мест действия их социокода.

 Восстановление связи времён финно-угорскими этнофутуристами началось с утверждения того, что способно обеспечить этносу «футу»: самобытности культуры, подвергшейся так называемой «денационализации» [14, с. 16]. Механизмы подлежащей восстановлению культурной преемственности и самобытности, выйдя из социалистических рамок, вступают в не менее сложное взаимодействие с институтами общения уже другого – европейского социокода (М.К. Петров), отличительной особенностью которого являются субъект-субъектные отношения, также на принципиально иных интегративных основаниях, нежели это было принято в среде традиционных обществ (этносов). Эта особенность особенно различима через этимологию самого понятия «общество», а также «община», «общность», «сообщество» в русском языке, где речь идёт про общее в том или ином его виде. В других европейских языках всё выглядит иначе, и термин «общество» здесь происходит не от «общего», а от слова «общение» (community; ср. также: society, association, company), подразумевающего «преимущественно характер (делового) партнерства, равноправного сотрудничества независимых индивидов, в отличие от той глубокой, интимной, чуть ли не органической связи» [1, с. 6], суть которой раскрывается посредством русского слова «община».

Изначально присущий новому культурному движению оттенок национализма, который, с одной стороны, как отмечал Б. Андерсон [Benedict Richard O'Gorman Anderson, 1991] отличает «философская нищета» [1, с. 28], а с другой – могущество в реализации своих мобилизационных потребностей, в дальнейшем не помешал развитию ветви соответствующего художественного направления – причём, исключительно созидательного свойства. Концептуально оформив основные идеи манифестом, этнофутуристическое движение своими мировоззренческими установками сразу привлекло внимание искусствоведов, критиков, многочисленных деятелей культуры, художников, ярко проявив себя в конце прошлого столетия. Семиотическая составляющая этнической традиции в виде цельных декоративных «картин мира» или их художественных реплик, сюжетных «экологических» посылов к природному сквозь толщу урбанизации, стилизованных в авторской манере фольклорных образов начинает возникать на полотнах молодых живописцев, соединяясь с новейшими приёмами актуального искусства (contemporary art). Иными словами, происходит актуализация фольклорно-мифологического массива народной архаики, не только проявившего свою экзотическую суть на международных выставочных площадках, но и создавшего, благодаря устроителям этнофуту-фестивалей, новый, устойчивый на протяжении последних двадцати лет художественно-этнический мейнстрим.

Об этнофутуризме написан достаточно большой пласт исследовательского материала, как восторженного, так и критического характера [20, с. 31-36; 9; 15, с. 321-330; 7], свидетельствуя о том, что весь потенциал данного движения ещё не исчерпан. Следует отдать должное формировавшим его творцам и постоянным пропагандистам, годами преодолевающим сложности продвижения свободно развивающегося искусства. Это можно видеть на примере одной из главных (в течение 13 лет) демонстрационных площадок этнофутуристов – международного фестиваля KAMWA. Собственно, «преобразуя сложный материал в проекты, доступные массовому зрителю» [19] (т.е. переводя его на современный язык масс-культуры), арт-среда рассматриваемого движения пошла в итоге всё тем же путём, что и большинство представителей актуального искусства, в среде которого царствует неявная конкуренция, более или менее успешное авторство, создающее себе имя, в данном случае – на разнородном материале народной архаики [4].

Полагаю, знаковые реалии этнической культуры (массив традиционного знания), помещённые в среду фестивальную, воспринимающую их в некоем опыте досугового общения, подразумевающем сиюминутность, игровую экспликацию («интерьеры деятельности» в духе постмодерна), не будучи срощены с телом культуры повседневности, вряд ли способствуют, по большому счёту, и объединению поколений. Демонстрация самобытности конкретной культуры, презентованной творцами актуального искусства в виде вырванных художественных цитат для современных хепенингов, флэш-мобов или станковых картин создаёт неминуемую разность в понимании этнического духовного наследия у профессиональных художников и жителей села – непосредственных носителей данной культуры в её прошлом. Это, в свою очередь, ставит закономерный вопрос о том, «насколько подлинно «этничны» такого рода формы деятельности художников» [16].

Но в чём же выразилась различие этнофутуристических картин с такой мощной ветвью искусства, как постмодернизм, из которого в своё время выделился этнофутуризм? Прежде всего, его следует искать в методе [2], который отходит от игрового, экспериментирующего, произвольно смешивающего тексты и контексты с целью рождения новых смыслов, как это происходит, например, в творчестве Ю.А. Дырина, представляющего в художественной среде своеобразную прослойку «этнопостмодерна». Этнофутуристическое искусство, по определению Э.М. Колчевой, всегда символично. Автор является одним из первых системных исследователей этого явления [8, с. 49-56] и опирается на теоретические обоснования Ю.М. Лотмана, определявшего, в частности, роль символа как посредника между синхронией текста и памятью культуры. В лучших работах этнофутуристов, навсегда вписавших себя в историю развития данного направления, присутствует концептуальная чистота древнего образа, его целостность, принадлежность к своей «семиосфере», наконец, явление безмолвного воссоединения с ним, «с его способом бытия вне времени» [5, с. 177], что, собственно, характеризует всякое истинное произведение искусства.

Таким образом, в ходе анализа истории одного из современных художественных направлений, нами обозначен вопрос о возможности воссоединения с памятью культуры посредством художественного языка искусства. Если исходить от этнофутуризма, занимающего в современном международном арт-процессе постоянную, но скромную нишу, то в настоящее время нет оснований рассматривать «этническую струю» в качестве явно значимых его рычагов. Налицо явная дисгармония составляющих традиционного социокода культуры в «наличном бытии» (Dasein), демонстрирующем при общей усреднённости в рамках масс-культуры очевидную пестроту приоритетов, некую неустойчивость – что отмечает, помимо прочего, идущий процесс трансмутации данного социокода. Какова же природа направленности этого процесса в его соотношении с этническим?

Известный российский историк, вице-президент Международного союза антропологических и этнологических наук В.А. Тишков нашёл ответ на этот вопрос, убедительно доказав, что в целом последнее десятилетие XX и первое десятилетие ХХI в. вошли в историю «как период благотворного развития этнологической науки под воздействием ряда внешних и внутренних факторов. /…/ Появились новые ресурсы и новый интерес в обществе к сохранению и утверждению этнокультурной мозаики, будь то интеллектуальные дебаты по поводу националистической мифологии или массовое увлечение этнокультурным партикуляризмом, включая этнографическое краеведение. Наконец, появился социальный заказ в форме политического и управленческого интереса со стороны государства, хотя в смутных и в плохо финансируемых формах» [17, с. 29-30]. Как следует из данного заключения, этнический компонент культуры (по крайней мере, отечественной) никуда не исчезает, более того, его взаимовлияющими слагаемыми являются интерес науки и искусства (среда осмысления и интерпретации знания, формирующего социокод), личностно-индивидуальное самосознание (его восприемник и транслятор), наконец, государственная сфера (формирующая институты общения) – всегда готовая, впрочем, и к рождению новых «этнических предпринимателей» (В.А. Тишков).

Американский и эстонский политолог, профессор, автор прогностических логических моделей Рейн Таагепера [Rein Taagepera, 1999] при анализе путей дальнейшего развития искусства традиционных культур в русле существующих мировых тенденций приводит пример с проектом создания «прекрасного нового мира», маркером искусства которого обозначил космофутуризм – с окончательным итоговым стиранием в нём черт этнического. Это, по Таагепера, пример эксперимента России, которая вышла из него с распадом СССР. Не менее зыбкой выглядит в его интерпретации и почва под консерваторами («этнопретеризм»), когда навязываемый отдельно взятой общности культурный образец традиции отождествляется с «произвольно взятым статичным отрезком её истории, который в ходе развития культуры неизбежно удаляется в прошлое» [18]. Третья вершина рассмотренного треугольника Таагепера (этнофутуризм), таким образом, становится единственной точкой, через которую возможно творческое движение жизни традиции.

Вопрос о том, в какие формы сформируется это движение, остаётся пока открытым. Слишком много противоборствующих течений, в том числе и тех, которые ведут к выхолащиванию всего этнического, этнокультурного, ценностного как традиционного – к развитию культуры, где «плоскость экрана абсолютно закрыла глубины прошлого» [3]. В системных исследованиях онтологии, морфологии и динамики этнокультурной идентичности последних лет проявление различных её черт признаётся вариативным в разных ситуациях: от родового (человеческого), видового (этнического) до над-этнической национальной формы, как объединяющей интересы всех проживающих в границах полиэтничных государств [10, с. 45-53]. Следовательно, вопреки неблагоприятным прогнозам, в условиях новых социальных перекодировок идущего культурно-исторического процесса, живая основа функционирования и трансляции традиции остаётся.

Список литературы

References

  1. Андерсон Б. Воображаемые сообщества. Размышления об истоках и распространении национализма. / Вступ. ст. С.П. Баньковской. – М.: КАНОН-пресс-Ц., Кучково поле, 2001. – 288 с.

Anderson B. Imagined Communities: Reflections on the Origin and Spread of Nationalism. / Vstupitel`naya stat`ya S.P. Ban`kovskoj. – М.: KANON-press-CZ, Kuchkovo pole, 2001. – 288 p. (in Russian)

  1. Банников В.Н. Этнофутуристическое движение на Югре: манифест этнофутуризма // Вопросы культурологии, 2008. № 1. – С. 61-63.

Bannikov V.N. E`tnofuturisticheskoe dvizhenie na Yugre: manifest e`tnofuturizma // Voprosy` kul`turologii, 2008. № 1. – Pp. 61-63.

  1. ВасильевА.Г. Memory studies: Единство парадигмы – многообразие объектов // Новое литературное обозрение. №117. Вып. 5, 2012. [Электронный ресурс]. URL: https://clck.ru/ESbkN (дата обращения: 12.10.2017).

Vasil`ev A.G. Memory studies: Edinstvo paradigmy` – mnogoobrazie ob``ektov // Novoe literaturnoe obozrenie. № 117. Issue 5, 2012. Available at: URL: https://clck.ru/ESbkN (accessed: 12 October 2017).

  1. ДыринЮ.А. Сад гуру внутри тебя. / Из каталога ArtNow.ru [Электронный ресурс]. URL: https://clck.ru/EVFYT (дата обращения: 3.10.2018).

Dy`rin Yu.A. Sad guru vnutri tebya. / From the catalog ArtNow.ru. Available at: URL: https://clck.ru/EVFYT (accessed: 3 October 2018).

  1. ЗедльмайрГ. Искусство и истина. Теория и метод в истории искусства. – СПб.: Axioma, 2000. – 276 с.

Sedlmayr H. Iskusstvo i istina. Teoriya i metod v istorii iskusstva. SPb.: Axioma, 2000. – 276 p. (in Russian)

  1. Калашников В.С. Искусство должно расти на национальной почве. // Художник, 1994. №3. – С. 1.

Kalashnikov V.S. Iskusstvo dolzhno rasti na nacional`noj pochve. // Xudozhnik, 1994. № 3. – P. 1.

  1. Кардинская С.В. Конструирование удмуртской идентичности в дискурсе этнофутуризма // Вестник УдГУ. [Электронный ресурс]. URL: https://tinyurl.com/yaebgx3h (дата обращения: 19.07.2013).

Kardinskaya S.V. Konstruirovanie udmurtskoj identichnosti v diskurse e`tnofuturizma // Vestnik UdGU. Available at: URL: https://tinyurl.com/yaebgx3h (accessed: 19.07.2013).

  1. Колчева Э.М. Способы репрезентации образов в изобразительном искусстве этнофутуризма: на примере искусства современных марийских художников // Обсерватория культуры, 2008. № 6. – С. 49-56.

Kolcheva E`.M. Sposoby` reprezentacii obrazov v izobrazitel`nom iskusstve e`tnofuturizma: na primere iskusstva sovremenny`x marijskix xudozhnikov // Observatoriya kul`tury`, 2008. № 6. – Pp. 49-56.

  1. Колчева Э.М. Этнофутуризм как явление культуры: монография. – Йошкар-Ола: МарГУ, 2008. – 164 с.

Kolcheva E`.M. E`tnofuturizm kak yavlenie kul`tury`: monografiya. – Joshkar-Ola: MarGU, 2008. – 164 p.

  1. Малыгина И.В. Мировые тенденции и российская специфика динамики этнокультурной идентичности // Вестник МГУКИ № 5 (73), 2016. – С. 43-53.

Maly`gina I.V. Mirovy`e tendencii i rossijskaya specifika dinamiki e`tnokul`turnoj identichnosti // Vestnik MGUKI № 5 (73), 2016. – Pp. 43-53.

  1. Осмоловский Ю.А. О проблеме народного искусства. / Мнения и споры: материалы творческой конференции 3.10.1989г., Москва. // Художник, 1990. №1. – С. 42.

Osmolovskij Yu.A. O probleme narodnogo iskusstva. / Mneniya i spory`: materialy` tvorcheskoj konferencii 3.10.1989, Moscow. // Xudozhnik, 1990. № 1. – P. 42.

  1. Петров М.К. Язык, знак, культура. – М.: Наука, 1991. – 328 с.

Petrov M.K. Yazy`k, znak, kul`tura. – M.: Nauka, 1991. – 328 p.

  1. Постановление Политбюро ЦК ВКП(б) «О перестройке литературно-художественных организаций» от 23.04.1932 г. (опубликовано: журнал «Партийное строительство» (орган ЦК ВКП(б) № 9, 1932. – С. 62). [Электронный ресурс]. URL: https://clck.ru/EVEHN (дата обращения: 03.10.2018).

Postanovlenie Politbyuro CzK VKP(b) "O perestrojke literaturno-xudozhestvenny`x organizacij" ot 23.04.1932. (opublikovano: zhurnal "Partijnoe stroitel`stvo" (organ CzK VKP(b) № 9, 1932. – P. 62). Available at: URL: https://clck.ru/EVEHN (accessed: 03.10.2018).

  1. Пярл-ЛыхмусМ., КауксиЮ., Хейнапуу А., Кивисильдник С. Этнофутуризм: образ мышления и альтернатива на будущее. Манифест. / Перевод с эстонского А. Мальтс. // Водптицная дорога. – Тарту, 1995. – С. 16.

Pyarl-Ly`xmus M., Kauksi Yu., Xejnapuu A., Kivisil`dnik S. E`tnofuturizm: obraz my`shleniya i al`ternativa na budushhee. Manifest. // Vodpticznaya doroga. – Tartu, 1995. – P. 16. (in Russian)

  1. СвятогороваВ.С. Творческая интерпретация мифологии мордвы в этнофутуризме. // Регионология, 2010. № 2. – С. 321-330.

Svyatogorova V.S. Tvorcheskaya interpretaciya mifologii mordvy` v e`tnofuturizme. // Regionologiya, 2010. № 2. – P. 321-330.

  1. Семёнов Ю.Д. Этнофутуризм как направление в современном изобразительном искусстве Удмуртии: дисс. канд. искусствоведения. – М., 2007. – 216 с.

Semyonov Yu.D. E`tnofuturizm kak napravlenie v sovremennom izobrazitel`nom iskusstve Udmurtii: diss. kand. iskusstvovedeniya. – M., 2007. – 216 p.

  1. Тишков В.А. Реквием по этносу. Исследования по социально-культурной антропологии. – М.: Наука, 2003. – 544 с.

Tishkov V.A. Rekviem po e`tnosu. Issledovaniya po social`no-kul`turnoj antropologii. – M.: Nauka, 2003. – 544 p.

  1. Хейнапуу А., Хейнапуу О. Треугольник этнофутуризма Рейна Таагепера // Трактовки понятия этнофутуризма в Эстонии / Центр Льва Гумилёва: информационно-аналитический портал. [Электронный ресурс]. URL: https://clck.ru/ESFj3 (дата обращения: 21.09.2018).

Xejnapuu A., Xejnapuu O. Treugol`nik e`tnofuturizma Rejna Taagepera // Traktovki ponyatiya e`tnofuturizma v E`stonii / Centr L`va Gumilyova: informacionno-analiticheskij portal. Available at: URL: https://clck.ru/ESFj3 (accessed: 21.09.2018).

  1. Хорошевская Л. Фестиваль KAMWA–2018 оказался последним // Пермский городской портал ГОРОД-342. [Электронный ресурс]. URL: https://clck.ru/EVFLJ (дата обращения: 3.10.2018).

Xoroshevskaya L. Festival` KAMWA–2018 okazalsya poslednim // Permskij gorodskoj portal GOROD-342. Available at: URL: https://clck.ru/EVFLJ (accessed: 3.10.2018).

  1. Шибанов В.Л. Этнофутуризм или постмодернизм? // Вестник Удмуртского университета. / Искусство и дизайн, 2005. №12. – С. 31-36.

Shibanov V.L. E`tnofuturizm ili postmodernizm? // Vestnik Udmurtskogo universiteta. / Iskusstvo i dizajn, 2005. №12. – Pp. 31-36.


 Ссылка на публикацию:

Шведова И.В. Социокоды культуры и перспективы этнофутуризма в аспекте методологических подходов М.К. Петрова // Научные ведомости БелГУ. Серия «Философия. Социология. Право». 2018. Т. 43. №2. С. 750-755. (в соавт.)