Белгородский государственный музей народной культуры

пр. Гражданский, 61ул. Мичурина, 43

Музей на пр. Гражданский, 61

работает ежедневно с
10:00 до 18:00,
в среду c 12:00 до 21:00,
выходной - понедельник.
Последняя пятница месяца -
санитарный день.

Вход в музей через двери кафе «Орион»

(4722) 32-21-23 - заказ экскурсий, мастер-классов, музейных уроков, уточнение расписаний

(4722) 32-20-73 - приемная

(4722) 33-67-56 - администратор

   Посмотреть на карте

Экспозиция музея на ул. Мичурина, 43

работает ежедневно с
10:00 до 18:00,
Суббота, воскресенье –
выходные дни
Последняя пятница месяца -
санитарный день

(4722) 26-84-96 - заказ экскурсий, мастер-классов, музейных уроков, уточнение расписаний

   Посмотреть на карте

Электронная почта

Этот адрес электронной почты защищён от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра., Этот адрес электронной почты защищён от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.

Тексты

Тексты

Сказочной географии
Методический комплекс

Методический комплекс

«Сказочная география»
Карта

Карта

«Сказочная география»

Маршрутами сказок

imac

Аналог: «Иван - крестьянский сын и Чудо-Юдо»

Русская народная сказка

Объекты: Река Смородина (Сафат-река, Самбатион, Салфа-река, Израй-река, Пучай-река, Нетеча). Наиболее известный прототип – река Кызылкол в урочище Джилы-Су, Зольский район, республики Кабардино-Балкария, Северное Приэльбрусье.

В некотором царстве, в некотором государстве жили-были старик и старуха, и было у них три сына. Младшего звали Иванушка. Жили они – не ленились, с утра до ночи трудились: пашню пахали да хлеб засевали.
Разнеслась вдруг в том царстве-государстве дурная весть: собирается Чудо-Юдо поганое на их землю напасть, всех людей истребить, все города-сёла огнем спалить. Затужили старик со старухой, загоревали. А старшие сыновья утешают их: – Не горюйте, батюшка и матушка! Пойдем мы на Чудо-Юдо, будем с ним биться насмерть! А чтобы вам одним не тосковать, пусть с вами Иванушка останется: он еще очень молод, чтобы на бой идти. – Нет, – говорит Иванушка, – не хочу я дома оставаться да вас дожидаться, пойду и я с Чудом-Юдом биться! Не стали старик со старухой его удерживать да отговаривать. Снарядили они всех троих сыновей в путь-дорогу. Взяли братья дубины тяжёлые, взяли котомки с хлебом-солью, сели на добрых коней и поехали. Долго ли, коротко ли ехали – встречается им старый человек.

– Здорово, добрые молодцы! – Здравствуй, дедушка!

– Куда это вы путь держите?

– Едем мы с поганым Чудом-Юдом биться, сражаться, родную землю защищать!

– Доброе это дело! Только для битвы вам нужны не дубинки, а мечи булатные.

– А где же их достать, дедушка!

– А я вас научу. Поезжайте-ка вы, добрые молодцы, все прямо. Доедете вы до высокой горы. А в той горе – пещера глубокая. Вход в неё большим камнем завален. Отвалите камень, войдите в пещеру и найдете там мечи булатные.

Поблагодарили братья прохожего и поехали прямо, как он учил. Видят – стоит гора высокая, с одной стороны большой серый камень привален. Отвалили братья тот камень и вошли в пещеру. А там оружия всякого – и не сочтёшь! Выбрали они себе по мечу и поехали дальше.
– Спасибо, – говорят, – прохожему человеку. С мечами-то нам куда сподручнее биться будет!

Ехали они, ехали и приехали в какую-то деревню. Смотрят: кругом ни одной живой души нет. Все повыжжено, поломано. Стоит одна маленькая избушка. Вошли братья в избушку. Лежит на печке старуха да охает.

– Здравствуй, бабушка! – говорят братья.

– Здравствуйте, молодцы! Куда путь держите?

– Едем мы, бабушка, на реку Смородину, на калиновый мост. Хотим с Чудом-Юдом сразиться, на свою землю не допустить.

– Ох, молодцы, за доброе дело взялись! Ведь он, злодей, всех разорил, разграбил! И до нас добрался. Только я одна здесь уцелела...

Переночевали братья у старухи, поутру рано встали и отправились снова в путь-дорогу. Подъезжают к самой реке Смородине, к калиновому мосту. По всему берегу лежат мечи да луки поломанные, лежат кости человеческие. Нашли братья пустую избушку и решили остановиться в ней.

– Ну, братцы, – говорит Иван, – заехали мы в чужедальнюю сторону, надо нам ко всему прислушиваться да приглядываться. Давайте по очереди в дозор ходить, чтоб Чудо-Юдо через калиновый мост не пропустить.
В первую ночь отправился в дозор старший брат. Прошел он по берегу, посмотрел за реку Смородину – всё тихо, никого не видать, ничего не слыхать. Лег старший брат под ракитов куст и заснул крепко, захрапел громко.

А Иван лежит в избушке – не спится ему, не дремлется. Как пошло время за полночь, взял он свой меч булатный и отправился к реке Смородине. Смотрит: под кустом старший брат спит, во всю мочь храпит. Не стал Иван его будить. Спрятался под калиновый мост, стоит, переезд сторожит. Вдруг на реке воды взволновались, на дубах орлы закричали – подъезжает Чудо-Юдо о шести головах. Выехало оно на середину калинового моста – конь под ним споткнулся, чёрный ворон на плече встрепенулся, позади черный пес ощетинился.

Говорит Чудо-Юдо шестиголовое:

– Что ты, мой конь, споткнулся? Отчего ты чёрный ворон, встрепенулся? Почему ты, чёрный пес, ощетинился? Или вы чуете, что Иван – крестьянский сын здесь? Так он еще не родился, а если и родился, так на бой не сгодился! Я его на одну руку посажу, другой прихлопну!

Вышел тут Иван – крестьянский сын из-под моста и говорит:

– Не хвались, Чудо-Юдо поганое! Не подстрелил ясного сокола – рано перья щипать! Не узнал доброго молодца – нечего срамить его! Давай-ка лучше силы пробовать: кто одолеет, тот и похвалится. Вот сошлись они, поравнялись, да так ударились, что кругом земля загудела.
Чуду-Юду не посчастливилось: Иван - крестьянский сын с одного взмаха сшиб ему три головы.

– Стой, Иван – крестьянский сын! – кричит Чудо-Юдо. – Дай мне передохнуть!

– Что за отдых! У тебя, Чудо-Юдо, три головы, а у меня одна. Вот как будет у тебя одна голова, тогда и отдыхать станем. Снова они сошлись, снова ударились. Иван – крестьянский сын отрубил Чуду-Юду и последние три головы. После того рассёк туловище на мелкие части и побросал в реку Смородину, а шесть голов под калиновый мост сложил. Сам в избушку вернулся и спать улегся.

Поутру приходит старший брат. Спрашивает его Иван:

– Ну что, не видал ли чего?

– Нет, братцы, мимо меня и муха не пролетала!

Иван ему ни словечка на это не сказал. На другую ночь отправился в дозор средний брат. Походил он, походил, посмотрел по сторонам и успокоился. Забрался в кусты и заснул.

Иван и на него не понадеялся. Как пошло время за полночь, он тотчас снарядился, взял свой острый меч и пошел к реке Смородине. Спрятался под калиновый мост и стал караулить. Вдруг на реке воды взволновались, на дубах орлы раскричались – подъезжает Чудо-Юдо девятиголовое. Только на калиновый мост въехало – конь под ним споткнулся, чёрный ворон на плече встрепенулся, позади чёрный пес ощетинился... Чудо-Юдо коня плеткой по бокам, ворона – по перьям, пса – по ушам!

– Что ты, мой конь, споткнулся? Отчего ты, чёрный ворон, встрепенулся? Почему ты, чёрный пес, ощетинился? Или чуете вы, что Иван – крестьянский сын здесь? Так он еще не родился, а если и родился, так на бой не сгодился: я его одним пальцем убью!

Выскочил Иван – крестьянский сын из-под калинового моста:
– Погоди, Чудо-Юдо, не хвались, прежде за дело примись! Еще посмотрим, чья возьмет!

Как взмахнул Иван своим булатным мечом раз-другой, так и снёс у Чуда-Юда шесть голов. А Чудо-Юдо ударило – по колени Ивана в сырую землю вогнало. Иван – крестьянский сын захватил горсть песку и бросил своему врагу прямо в глазищи. Пока Чудо-Юдо глазищи протирало да прочищало, Иван срубил ему и остальные головы. Потом рассёк туловище на мелкие части, побросал в реку Смородину, а девять голов под калиновый мост сложил. Сам в избушку вернулся. Лег и заснул, будто ничего не случилось.
Утром приходит средний брат.

– Ну что, – спрашивает Иван, – не видал ли ты за ночь чего?

– Нет, возле меня ни одна муха не пролетала, ни один комар не пищал.

– Ну, коли так, пойдемте со мной, братцы дорогие, я вам и комара и муху покажу.

Привёл Иван братьев под калиновый мост, показал им чудо-юдовы головы.

– Вот, – говорит, – какие здесь по ночам мухи да комары летают. А вам, братцы, не воевать, а дома на печке лежать!

Застыдились братья.

– Сон, – говорят, – повалил...

На третью ночь собрался идти в дозор сам Иван.

–-Я, – говорит, – на страшный бой иду! А вы, братцы, всю ночь не спите, прислушивайтесь: как услышите мой посвист - выпустите моего коня и сами ко мне на помощь спешите.

Пришёл Иван – крестьянский сын к реке Смородине, стоит под калиновым мостом, дожидается. Только пошло время за полночь, сырая земля заколебалась, воды в реке взволновались, буйные ветры завыли, на дубах орлы закричали. Выезжает Чудо-Юдо двенадцатиголовое. Все двенадцать голов свистят, все двенадцать огнем-пламенем пышут. Конь у Чуда-Юда о двенадцати крылах, шерсть у коня медная, хвост и грива железные. Только въехало Чудо-Юдо на калиновый мост – конь под ним споткнулся, чёрный ворон на плече встрепенулся, чёрный пес позади ощетинился. Чудо-Юдо коня плёткой по бокам, ворона – по перьям, пса – по ушам!

– Что ты, мой конь, споткнулся? Отчего, чёрный ворон, встрепенулся? Почему, чёрный пес, ощетинился? Или чуете, что Иван – крестьянский сын здесь? Так он еще не родился, а если и родился, так на бой не сгодился: только дуну – и праху его не останется! Вышел тут из-под калинового моста Иван - крестьянский сын:

– Погоди, Чудо-Юдо, хвалиться, как бы тебе не осрамиться!

– А, так это ты, Иван – крестьянский сын? Зачем пришел сюда?

– На тебя, вражья сила, посмотреть, твоей храбрости испробовать!

– Куда тебе мою храбрость пробовать! Ты муха передо мной!

Отвечает Иван – крестьянский сын Чуду-Юду:

– Пришёл я не сказки тебе рассказывать и не твои слушать. Пришёл я насмерть биться, от тебя, проклятого, добрых людей избавить!
Размахнулся тут Иван своим острым мечом и срубил Чуду-Юду три головы. Чудо-Юдо подхватило эти головы, чиркнул по ним своим огненным пальцем, к шеям приложил, и тотчас все головы приросли, будто и с плеч не падали.
Плохо пришлось Ивану: Чудо-Юдо свистом его оглушает, огнем его жжёт-палит, искрами его осыпает, по колени в сырую землю его вгоняет... А само посмеивается:

– Не хочешь ли ты отдохнуть, Иван – крестьянский сын?

– Что за отдых? По-нашему – бей, руби, себя не береги! – говорит Иван.
Свистнул он, бросил свою правую рукавицу в избушку, где братья его дожидались. Рукавица все стекла в окнах повыбивала, а братья спят, ничего не слышат. Собрался Иван с силами, размахнулся еще раз, сильнее прежнего, и срубил Чуду-Юду шесть голов. Чудо-Юдо подхватило свои головы, чиркнуло огненным пальцем, к шеям приложило – и опять все головы на местах. Кинулось оно тут на Ивана, забило его по пояс в сырую землю.
Видит Иван: дело плохо. Снял левую рукавицу, запустил в избушку. Рукавица крышу пробила, а браться все спят, ничего не слышат.
В третий раз размахнулся Иван – крестьянский сын, срубил Чуду-Юду девять голов. Чудо-Юдо подхватило их, чиркнуло огненным пальцем, к шеям приложило – головы опять приросли. Бросилось оно тут на Ивана и вогнало его в сырую землю по самые плечи...

Снял Иван свою шапку и бросил в избушку. От того удара избушка зашаталась, чуть по бревнам не раскатилась. Тут только братья проснулись, слышат: Иванов конь громко ржёт, да с цепей рвётся. Бросились они на конюшню, спустили коня, а следом за ним и сами побежали.
Иванов конь прискакал, стал бить Чудо-Юдо копытами. Засвистело Чудо-Юдо, зашипело, начало коня искрами осыпать. А Иван – крестьянский сын тем временем вылез из земли, изловчился и отсёк Чуду-Юду огненный палец. После того давай рубить ему головы. Сшиб все до единой! Туловище на мелкие части рассек и побросал в реку Смородину.

Прибегают тут братья.

– Эх, вы! – говорит Иван. – Из-за сонливости вашей я чуть головой не поплатился!

Привели его братья к избушке, умыли, накормили, напоили и спать уложили. Поутру рано Иван встал, начал одеваться-обуваться.

– Куда это ты в такую рань поднялся? – говорят братья. – Отдохнул бы после такого побоища!

– Нет, – отвечает Иван, – не до отдыха мне: пойду к реке Смородине свой кушак искать – обронил там.

– Охота тебе! – говорят братья. – Заедем в город – новый купишь.

– Нет, мне мой нужен!

Отправился Иван к реке Смородине, да не кушак стал искать, а перешёл на тот берег через калиновый мост и прокрался незаметно к чудо-юдовым каменным палатам. Подошел к открытому окошку и стал слушать – не замышляют ли здесь еще чего? Смотрит: сидят в палатах три чудо-юдовых жены, да мать, старая змеиха. Сидят они да сговариваются. Первая говорит:

– Отомщу я Ивану – крестьянскому сыну за моего мужа! Забегу вперёд, когда он с братьями домой возвращаться будет, напущу жары, а сама обернусь колодцем. Захотят они воды выпить - и с первого же глотка мертвыми свалятся!

– Это ты хорошо придумала! – говорит старая змеиха.

Вторая говорит:

– А я забегу вперед и обернусь яблоней. Захотят они по яблочку съесть – тут их и разорвёт на мелкие кусочки!

– И ты хорошо придумала! – говорит старая змеиха.

– А я, – говорит третья, – напущу на них сон да дрёму, а сама забегу вперед и обернусь мягким ковром с шёлковыми подушками. Захотят братья полежать-отдохнуть – тут-то их и спалит огнём! – И ты хорошо придумала! – молвила змеиха. – Ну, а если вы их не сгубите, я сама обернусь огромной свиньёй, догоню их и всех троих проглочу!

Подслушал Иван – крестьянский сын эти речи и вернулся к братьям.

– Ну что, нашёл ты свой кушак? – спрашивают братья.

– Нашёл. И стоило время на это тратить!

– Стоило, братцы!

После того собрались братья и поехали домой. Едут они степями, едут лугами. А день такой жаркий, такой знойный. Пить хочется – терпенья нет! Смотрят братья: стоит колодец, в колодце серебряный ковшик плавает.
Говорят они Ивану:

– Давай, братец, остановимся, холодной водицы попьём и коней напоим!

– Неизвестно, какая в том колодце вода, – отвечает Иван. – Может, гнилая да грязная.

Соскочил он с коня и принялся мечом сечь да рубить этот колодец. Завыл колодец, заревел дурным голосом. Тут спустился туман, жара спала – пить не хочется.

– Вот видите, братцы, какая вода в колодце была, – говорит Иван. Поехали они дальше. Долго ли, коротко ли ехали – увидели яблоньку.
Висят на ней яблоки, крупные да румяные. Соскочили братья с коней, хотели было яблочки рвать. А Иван забежал вперед и давай яблоню мечом под самый корень рубить. Завыла яблоня, закричала...

– Видите, братцы, какая это яблоня? Невкусные на ней яблочки!
Сели братья на коней и поехали дальше. Ехали они, ехали и сильно утомились. Смотрят: разостлан на поле ковер узорчатый, мягкий, а на нем подушки пуховые.

– Полежим на этом ковре, отдохнём, подремлем часок! – говорят братья.

– Нет, братцы, не мягко будет на этом ковре лежать! – отвечает им Иван. Рассердились на него братья:

– Что ты за указчик нам: того нельзя, другого нельзя!
Иван в ответ ни словечка не сказал. Снял он свой кушак, на ковер бросил. Вспыхнул кушак пламенем и сгорел.

– Вот с вами то же было бы! – говорит Иван братьям.
Подошел он к ковру и давай мечом ковер да подушки на мелкие лоскутья рубить. Изрубил, разбросал в стороны и говорит:

– Напрасно вы, братцы, ворчали на меня! Ведь и колодец, и яблоня, и ковер – всё это чудо-юдовы жёны были. Хотели они нас погубить, да не удалось им это: сами все погибли!

Поехали братья дальше. Много ли, мало ли проехали – вдруг небо потемнело, ветер завыл, земля загудела: бежит за ними большущая свинья. Разинула пасть до ушей – хочет Ивана с братьями проглотить. Тут молодцы, не будь дурны, вытащили из своих котомок дорожных по пуду соли и бросили свинье в пасть. Обрадовалась свинья – думала, что Ивана – крестьянского сына с братьями схватила. Остановилась и стала жевать соль. А как распробовала – снова помчалась в погоню. Бежит, щетину подняла, зубищами щелкает. Вот-вот нагонит... Подбежала свинья, остановилась – не знает, кого прежде догонять. Пока она раздумывала да в разные стороны мордой вертела, Иван подскочил к ней, поднял её да со всего размаха о землю ударил. Рассыпалась свинья прахом, а ветер тот прах во все стороны развеял. С тех пор все чуда-юда да змеи в том краю повывелись – без страха люди жить стали.

А Иван – крестьянский сын с братьями вернулся домой, к отцу, к матери. И стали они жить да поживать, поле пахать да пшеницу сеять. Вот и сказке конец, а кто слушал – молодец!