Белгородский государственный музей народной культуры

пр. Гражданский, 61ул. Мичурина, 43

Музей на пр. Гражданский, 61

работает ежедневно с
10:00 до 18:00,
в среду c 12:00 до 21:00,
выходной - понедельник.
Последняя пятница месяца -
санитарный день.

Вход в музей через двери кафе «Орион»

(4722) 32-21-23 - заказ экскурсий, мастер-классов, музейных уроков, уточнение расписаний

(4722) 32-20-73 - приемная

(4722) 33-67-56 - администратор

   Посмотреть на карте

Экспозиция музея на ул. Мичурина, 43

работает ежедневно с
10:00 до 18:00,
Суббота, воскресенье –
выходные дни
Последняя пятница месяца -
санитарный день

(4722) 26-84-96 - заказ экскурсий, мастер-классов, музейных уроков, уточнение расписаний

   Посмотреть на карте

Электронная почта

Этот адрес электронной почты защищён от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра., Этот адрес электронной почты защищён от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.

Тексты

Тексты

Сказочной географии
Методический комплекс

Методический комплекс

«Сказочная география»
Карта

Карта

«Сказочная география»

Маршрутами сказок

imac

Северорусская былина

Объекты: Днепр (Непра-река, др.-рус. название – Славутич); Киев (стольный город Древнерусского государства, ныне столица Украины); город Леденец – рус. от «Линданисе» – название древнего Таллинна, Эстония); море Варяжское (Финский залив); остров Кодольский (он же Готланд – ныне остров Котлин в Балтийском море).

Из-под старого вяза высокого, из-под кустика ракитового, из-под камешка белого вытекала Днепр-река. Ручейками, речками полнилась, протекала по русской земле, выносила к Киеву тридцать кораблей. Хорошо все корабли изукрашены, а один корабль лучше всех. Это корабль хозяина Соловья Будимировича. На носу турья голова выточена, вместо глаз у неё вставлены дорогие яхонты, вместо бровей положены чёрные соболи, вместо ушей – белые горностаюшки, вместо гривы – лисы черно-бурые, вместо хвоста – медведи белые. Паруса на корабле из дорогой парчи, канаты шелковые. Якоря у корабля серебряные, а колечки на якорях чистого золота. Хорошо корабль изукрашен всем! Посреди корабля шатёр стоит. Крыт шатёр соболями и бархатом, на полу лежат медвежьи меха. В том шатре сидит Соловей Будимирович со своей матушкой Ульяной Васильевной. А вокруг шатра дружинники стоят. У них платье дорогое, суконное, пояса шелковые, шляпы пуховые. На них сапожки зелёные, подбиты гвоздями серебряными, застёгнуты пряжками золочёными. Соловей Будимирович по кораблю похаживает, кудрями потряхивает, говорит своим дружинникам:

– Ну-ка братцы-корабельщики, полезайте на верхние реи, поглядите, не виден ли Киев-город. Выберите пристань хорошую, чтобы нам все корабли в одно место свести. Полезли корабельщики на реи и закричали хозяину:

– Близко, близко славный город Киев! Видим мы и пристань корабельную!

Вот приехали они ко Киеву, бросили якоря, закрепили корабли. Приказал Соловей Будимирович перекинуть на берег три сходни. Одна сходня чистого золота, другая серебряная, а третья сходня медная. По золотой сходе Соловей матушку свою свёл, по серебряной сам пошёл, а по медной дружинники выбежали. Позвал Соловей Будимирович своих ключников:

– Отпирайте наши заветные ларцы, приготовьте подарки для князя Владимира и княгини Апраксии. Насыпайте миску красного золота, да миску серебра, да миску жемчуга. Прихватите сорок соболей да без счёта лисиц, гусей, лебедей. Вынимайте из хрустального сундука дорогую парчу с разводами – пойду я к князю Владимиру. Взял Соловей Будимирович золотые гусельки и пошёл ко дворцу княжескому. За ним идёт матушка со служанками, за матушкой несут подарки драгоценные. Пришёл Соловей на княжеский двор, дружину свою у крыльца оставил, сам с матушкой в горницу вошёл. Как велит обычай русский, вежливый, поклонился Соловей Будимирович на все четыре стороны, а князю с княгиней особенно, и поднёс всем богатые дары. Князю дал он миску золота, княгине – дорогую парчу, а Забаве Путятишне – крупного жемчуга. Серебро роздал слугам княжеским, а меха – богатырям да боярским сыновьям. Князю Владимиру дары понравились, а княгине Апраксин ещё больше того. Затеяла княгиня в честь гостя весёлый пир. Величали на том пиру Соловья Будимировича и его матушку. Стал Владимир-князь Соловья расспрашивать:

– Кто такой ты, добрый молодец? Из какого роду-племени? Чем мне тебя пожаловать: городами ли с приселками или золотой казной?

– Я торговый гость, Соловей Будимирович. Мне не нужны города с приселками, а золотой казны у меня самого полно. Я приехал к тебе не торговать, а в гостях пожить. Окажи мне, князь, ласку великую – дай мне место хорошее, где я мог бы построить три терема.

– Хочешь, стройся на торговой площади, где жёнки да бабы пироги пекут, где малые ребята калачи продают.

– Нет, князь, не хочу я на торговой площади строиться. Ты дай мне место поближе к себе. Позволь мне построиться в саду у Забавы Путятишны, в вишенье да в орешнике.

– Бери себе место, какое полюбится, хоть в саду у Забавы Путятишны.

– Спасибо тебе, Владимир Красное Солнышко.

Вернулся Соловей к своим кораблям, созвал свою дружину.

– Ну-ка братцы, снимем мы кафтаны богатые да наденем передники рабочие, разуем сапожки сафьяновые и наденем лапти лычковые. Вы берите пилы да топоры, отправляйтесь в сад Забавы Путятишны. Я вам сам буду указывать. И поставим мы в орешнике три златоверхих терема, чтобы Киев-град краше всех городов стоял. Пошёл стук-перезвон в зелёном саду Забавы Путятишны, словно дятлы лесные на деревьях пощёлкивают... А к утру-свету готовы три златоверхих терема. Да какие красивые! Верхи с верхами свиваются, окна с окнами сплетаются, одни сени решётчатые, другие сени стеклянные, а третьи – чистого золота. Проснулась утром Забава Путятишна, распахнула окно в зелёный сад и глазам своим не поверила: в её любимом орешнике стоят три терема, золотые маковки как жар горят. Хлопнула княжна в ладоши, созвала своих нянюшек, мамушек, сенных девушек.

– Поглядите, нянюшки, может, я сплю и во сне мне это видится: вчера пустым стоял мой зелёный сад, а сегодня в нем терема горят.

– А ты, матушка Забавушка, пойди посмотри, твоё счастье само тебе во двор пришло. Наскоро Забава оделась. Не умылась, косы не заплела, на босую ногу башмачки обула, повязалась шелковым платком и бегом побежала в сад. Бежит она по дорожке через вишенье к орешнику. Добежала до трёх теремов и пошла тихохонько. Подошла к сеням решётчатым и прислушалась. В том тереме стучит, бренчит, позвякивает – это золото Соловья считают, по мешкам раскладывают. Подбежала к другому терему, к сеням стеклянным, в этом тереме тихим голосом говорят: тут живёт Ульяна Васильевна, родная матушка Соловья Будимировича. Отошла княжна, задумалась, разрумянилась и тихохонько на пальчиках подошла к третьему терему с сенями из чистого золота. Стоит княжна и слушает, а из терема песня льётся, звонкая, словно соловей в саду засвистел. А за голосом струны звенят звоном серебряным. «Войти ли мне? Переступить порог?» И страшно княжне, и поглядеть хочется. «Дай, – думает, – загляну одним глазком». Приоткрыла она дверь, заглянула в щёлку и ахнула: на небе солнце и в тереме солнце, на небе звёзды и в тереме звёзды, на небе зори и в тереме зори. Вся красота поднебесная на потолке расписана. А на стуле из драгоценного рыбьего зуба[1] Соловей Будимирович сидит, в золотые гусельки играет. Услыхал Соловей скрип дверей, встал и к дверям пошёл. Испугалась Забава Путятишна, подломились у неё ноги, замерло сердце, вот-вот упадёт. Догадался Соловей Будимирович, бросил гусельки, подхватил княжну, в горницу внёс, посадил на ременчатый стул.

– Что ты, душа-княжна, так пугаешься? Не к медведю ведь в логово вошла, а к учтивому молодцу. Сядь, отдохни, скажи мне слово ласковое. Успокоилась Забава, стала его расспрашивать:

– Ты откуда корабли привёл? Какого ты роду-племени?

На всё ей учтиво Соловей ответы дал, а княжна забыла обычаи дедовские да как скажет вдруг:

– Ты женат, Соловей Будимирович, или холостой живёшь? Если нравлюсь я тебе, возьми меня в замужество.

Глянул на неё Соловей Будимирович, усмехнулся, кудрями тряхнул:

– Всем ты мне, княжна, приглянулась, всем мне понравилась, только мне не нравится, что сама ты себя сватаешь. Твоё дело скромно в терему сидеть, жемчугом шить, вышивать узоры искусные, дожидать сватов. А ты по чужим теремам бегаешь, сама себя сватаешь.

Расплакалась княжна, бросилась из терема бежать, прибежала к себе в горенку, на кровать упала, вся от слез дрожит. А Соловей Будимирович не со зла так сказал, а как старший младшему. Он скорее обулся, понаряднее оделся и пошёл к князю Владимиру:

– Здравствуй, князь-Солнышко, позволь мне слово молвить, свою просьбу сказать.

– Изволь, говори, Соловеюшка.

– Есть у тебя, князь, любимая племянница, – нельзя ли её за меня замуж отдать?

Согласился князь Владимир, спросили княгиню Апраксию, спросили Ульяну Васильевну, и послал Соловей сватов к Забавиной матушке. И просватали Забаву Путятишну за доброго гостя Соловья Будимировича. Тут князь-Солнышко созвал со всего Киева мастеров-искусников и велел им вместе с Соловьем Будимировичем по городу золотые терема ставить, белокаменные соборы, стены крепкие. Стал Киев-город лучше прежнего, богаче старого. Пошла слава о нём по родной Руси, побежала и в страны заморские: лучше нет городов, чем Киев-град.

СОЛОВЕЙ ГУДИМИРОВИЧ

Объекты: Бело-озеро (озеро Белое, Архангельская обл.); река Моша (приток реки Онеги, Архангельская обл.); Каргополь (с. Каргополь на реке Онега, Архангельская обл.);Чигарин (город Чигирин у разлива Днепра, Черкасская обл., Украина); река Волга; море Турецкое (Чёрное); Киев-град; земля Ляховицкая (Польша, земли Древнепольского государства 1102—1138 гг.).

А мхи были, болота в поморской стороны,

А гольняя щелья в Бели́-озери́,

А тая эта зябель в подсиверной страны,

А ‹...› сарафаны по Моши по реки́,

Да раструбисты становицы в Ка́ргополи,

Да тут темные лесы что смоленские,

А широки врата да чигаринские.

А из-под дуба, дуба, дуба сырого,

А из-под того с-под камешка с-под яхонта,

А выходила-выбегала там Волга мать-река,

Да как устьём бежит да во синё море,

А во то во сине море во Турецкое.

А по той ли по матушки по Волги-реки

А бежало-бежит а тридцать три карабля,

А еще там бежало-бежит да без о́дного,

А один тот карабль есть лучше-краше всех, –

Да как тут в караблю было написанноё,

Да как тут в караблю напечатанноё:

А написан-то нос-от по-змеиному,

А корма-то была по-звериному,

Тут кодолы[2], канаты были ше́лковые,

А паруса тут были из семи шелков,

А ты эты коржи́нья подзолоченные.

Да как тут было в том караблю

Да млад сидит Со́ловей да сын Гудимирович

А со своима со дружинами с хоробрыма,

А хоробрыма дружинами Соловьёвыма,

Ино со своею со родною со матушкою.

Говорит тут Соловей таково слово:

– Что вы братцы дружинушки хоробрые,

А хоробрые дружинья Соловьёвые!

Да слушайте-тко большего й ата́мана-то вы,

Да делайте дело повелёное, –

А взимайте-ка шестики мерные вы,

А меряйте-ка лудья морски-то эты,

А чтобы нам, молодцам, туда проехати.

Да тут ехали-проехали что молодцы оны.

Да как тут Соловей сын Гудимирович

А говорит-промолвит таково слово:

– А взимайте в руки трубоньки подзорние,

А глядите вы, смотрите славный Киев-град,

А тую эту присталь корабельную,

Чтобы нам, молодцам, еще попасти туда.

Да тут ехали-проехали что молодцы оны,

Да попали в эту присталь корабельную,

А под стольной-от под город как под Киев-град.

Да как тут Соловей сын Гудимирович

Еще го́ворит-промолвит таково слово:

– Ах вы братцы дружинушки хоробрые,

А хоробрые дружинки Соловьёвые!

А слушайте-тко большего й атамана-то вы,

Да делайте дело повелёное, —

А взимайте перву сходенку во́лжаную,

А дру́гую сходенку серебряную,

А третью еще сходенку красна́ золота́,

А бросайте-ка сходенки на крут бережок.

Как тут эты дружинушки хоробрые,

А хоробрые дружинья Соловьёвые,

А взимали перву сходенку ту волжаную,

А другу́ю сходенку серебряную,

Ино третьюю сходенку красна золота,

А бросили сходенки на крут бережок.

– А по волжаной сходенке вам, братцы, идти,

Всё моим дружинушкам хоробрыим,

А хоробрыим дружинушкам Соловьёвыим;

А по серебряным сходенкам матушке моёй,

А по золотой сходенке мне-ка идти,

А младому Со́ловью сыну Гудимирови.

Да как тут Соловей да сын Гудимирович

А взимает он подарочки великие, –—

Да сорок сороков тут черны́х соболёв,

А мелкого зверю тут и смету нет;

А взимает тут флаки́[3] да заморскии камки[4],

А заморскии камочки золоче́ныи,

Да приходит он к князю к Володимиру,

А во тую во гридню во столовую.

А крёст он кладыва́е по-писаному,

А поклон он ведь вел да по-ученому,

А клонится он на четыре на все,

А на вси четыре на сторонушки,

А стольнёму князю-то в особину,

А здравствует князя тут с княгиною:

– А здравствуй-ка, князь да стольно-киевской

А со́ своей княгиной со Апраксиёй,

А со своей любимой со племянницей!

Да как он его тут еще здравствует:

– А здравствуй, ты удалый добрый молодец!

Не знаю я тебя ни по имени,

А знаю что тебя да по изотчине, –

А царь ли ты есть ли, царевич ли,

Ли король ли ты есть, королевич ли,

Али с тиха́ Дону ты донской казак,

Али грозный посол ты Ляховитский бы?

– Да не царь-то я, да не царевич был,

А не король-то я, не королевич был,

А не из тиха Дону я донской казак,

А не грозныи посол я Ляховитский был, —

А есть как я с-за славного синя́ моря,

А я есть млад Соловей да сын Гудимирович.

А я пришел-то к теби да зде доклад держу:

А на-ко ти подарочки великие мои, –

А на ти сорок сороков моих черных соболёв,

А ино мелкого зверю еще смету нет;

А на-тко ты, княгиня да Опраксия,

А на-тко ты подарочек великии, –

А возьми-тко ты флаки да заморскии камки,

А заморскии камочки золоченыи.

А принимат-то княгиня да восхваливат:

– А ты млад Соловей да сын Гудимирович!

А спасибо за подарочки великие.

А не бывать-то зди камки такой во Киеве,

И не бывать, не бывать, да не бывать таковой.

Да тут князь-то еще да стольно-киевской

Он тут го́ворит-промолвит таково слово:

– Ай млад Солове́й да сын Гудимирович!

А чим-то мне-ка тебя жаловати

А за эти подарочки великие?

Города ли тебе надо с пригородками,

Аль села ли тебе надо е с присёлками,

Али много над бессчетной золотой казны?

Да он говорит-промолвит таково слово:

– Да ай же ты князь да стольне-киевской!

А не наб мне городов с пригородками,

Да не наб мне-ка сел да с присёлками,

А не наб-то мни бессчетной золотой казны, –

А у меня да своей есте долюби.

А столько ты мне позволь-ка еще

А поставить-построить мне-ка три́ терема́,

А три терема мне златоверхиих,

Середь города, да середь Киева,

А гди маленьки ребятка да сайки продают,

А гди сайки продают, да гди барышничают.

А говорит-промолвит таково слово

Ино тот ли князь да стольно-киевской:

– Ах ты млад Соловей да сын Гудимирович!

Куды знаешь, туды ставь-ка еще

А за эти подарки за великие.

Да скоро Соловей тут поворот держал.

Приходит ко дружинушкам хоробрыим,

А хоробрым дружинам Соловьёвыим,

Да он говорит-промолвит таково слово:

– Что вы братцы дружинушки хоробрые,

А хоробрые дружинья Соловьёвы!

А вы слушайте-ка большего атамана-то вы,

А скидывайте с себи платьица цветные,

А надевайте на ся платьица лосиные,

А лосиные платьица, звериные,

Да взимайте-тко топорички булатние,

А стройте-то, ставьте, братцы, три терема,

А три терема-то златоверхиих,

Середь города, да середь Киева, –

Что верхи бы с верхамы завивалися,

А что к утру, к свету чтобы готовы были́,

А готовы были мне-ка жить перейти.

Как эты тут дружинушки хоробрые

Оны слушали-то большего й атамана оны,

Скидыва́ли с се́бе платьица цветные оны,

Надевали на ся платьица лосиные оны,

Да взимали тут топорики булатние,

А ставили-строили тут три терема,

А три терема да златоверхиих, –

Что верхи ты с верхами завиваются,

А к утру, к свету готовы оны,

А готовы оны, да можно жить перейти.

Да как тут Соловей сын Гудимирович

А в тыи теремы да сбирается он

Со своима со дружинамы с хоробрыма,

А с хоробрыма с дружинамы Соловьёвыма,

А со своёй со родною со матушкою.

Да тут-то ведь у князя Володимира

Ино тая-то любимая племянница,

Молода Любавушка Забавишна,

Да взимает в руки трубоньку подзорнюю,

А шла она на выходы высокие,

А смотрит в эту трубоньку подзорнюю

А по городу, по городу по Киеву,

А углядела-усмотрела там и три терема,

А три терема да златоверхие, —

А верхи что с верхами завиваются,

Середь города, да середь Киева.

Как бросала эту трубоньку подзорнюю,

А приходит ко родному к дядюшке,

Еще стольнему князю к Володимиру.

– Да ай же ты мой ро́дной дядюшка!

Да позволь-ка ты мни, да красной девушке,

Проходиться-прогуляться вдоль по Киеву,

Вдоль по Киеву да мне, по городу.

Да он-то ведь на то ёй ответ держит:

– Да ай же ты да моя любимая,

Ай любимая-любима племянничка!

А сходи-тко ты прогуляйся туда.

Ино тут эта любима племянница

Да скорым-то скоро́, скоро, скорёшенько

Да ведь тут-то она да сокручалася,

А ведь тут-то да снаряжалася,

Вдоль по городу гулять да ведь по Киеву

Да к первому терему подходит она, –

Ино в том терему да шопотком говорят,

А тут-то Соловьёва родна матушка

Да как молится-то Господу Богу она;

Да к дру́гому к терему подходит она,

А тая-то любимая племянница, –

Ино в том терему да там-то стук да грем,

А тут-то Соловьёвые дружинушки

Тут считают-то бессчетну золоту казну

Да у млада Соловья Гудимирова;

Да как к третьему к терему подходит она, –

Ино в том терему да млад сидит да Со́ловей,

А млад сидит Солове́й да сын Гудимирович

Со своима со дружинамы с хоробрыма,

Со хоробрыма дружинамы Соловьёвыма,

А на тоем стуле золочёноём

А й сидит-то, сидит забавляется:

Там вси скачут, пляшут оны, песенки поют,

Во музы́ки да во скрыпочки наигрывают.

Да как тут эта любимая племянница

Да подходит она к ему ближе́шенько,

А клонится она понизе́шенько:

– Здравствуй, млад Соловей да сын Гудимирович

Со своима со дружинамы с хоробрыма!

Да как он-то тут ю да здравствует:

– А здравствуй-ка, Любавушка Забавишна!

Да тут-то она к ему спроговорит:

– Ай ты млад Соловей да сын Гудимирович!

А возьми-тко меня ты за себя замуж.

– Да как всим ты мне, девушка, в любовь пришла,

А одним ты мне, девка, не в любовь пришла, –

А сама ты се́бя, девка, просватываёшь.

А твое бы-то дело да не этта быть,

А не этта быть, да дома жить,

А дома-то жить да ти коров кормить,

А коров тых кормить, да ти телят поить.

А тут стало девке не любёшенько,

Не любёшенько, не хорошохонько,

А стало тут девушке похабно ёй.

А тут скорым-скоро, скоро, скоро, скорешенько

А девушка она да поворот держит.

А на то млад Соловей да сын Гудимирович,

Ино на то да не сердился есть,

Да скорым-то скоро, скоро, скорешенько

А тут след-то он шел большим сватом.

Да приходит он к князю Володимиру,

Ино во́ тую в гридню во столовую,

Да он-то ведь ёму тут доклад держит:

– А здравствуй-ка, князь да стольнё-киевской

А со своей с княгиной со Опраксией,

А со своей с любимой со племянницей,

А с молодой Любавушкой Забавичной!

Как он-то ёго ведь здравствуе:

– Здравствуй, млад Соловей да сын Гудимирович!

А ты зачем зашел да зде доклад держишь?

– Да я зашел-то да зде доклад держу

А о добром деле зде – о сва́товстве:

Да есть у тя любимая племянница, –

А нельзя ли-то отдать за меня замуж?

Да как сделали оны тут рукобитьицо,

Да просватал тут-то князь да стольнё-киевской

А ту эту любимую племянницу

А за млада Соловья сына Гудимирова.

А как шли оны во церковь тут во Божию,

Да тут приняли они да что ль златы венцы,

А млад Соловей да сын Гудимирович

А с молодой Любавушкой Забавичной.

А как тут-то скорым да скорёшенько

Да зави́яла пошла да тут-то поветерь

По тому-то да синю морю, –

Да тут млад Соловей да сын Гудимирович

А скорым-то скоро да он скорёшенько

А тут-то со князем распрощается,

А сам на карабли да он сбирается

А с той молодой Любавушкой Забавичной,

Да со сво́има со дружинамы с хоробрыма,

А со своей с родною со матушкою.

Как тут на карабли да собираются,

Обирают тут оны да три тереми,

Ино три терема да златоверхиих,

А на тыи на эты да на карабли,

А поехал он тут да ведь домой еще,

А домой-то, домой да в свою сторону,

А за славное, за славно за синё море.

А начал он тут да жить-то, быть,

А жить-то, быть да семью сводить,

А семью сводить да детей наживать.

А стал-то он тут по-здоровому,

А стал-то он да по-хорошему.

 


[1] Моржовый клык

[2] Кадо́ла, кадол – верёвка (веревка), якорный канат (арханг., вологодск.).

[3] Флак (нем. — сокол) — старинное артиллерийское орудие, стреляющее ядрами. Вес от 1200 до 2480 г.

[4] Камка (дамаст, камка, камчатка) — ткань (обычно шёлковая), одно- или двухлицевая с рисунком (обычно цветочным), образованным блестящим атласным переплетением нитей, на матовом фоне полотняного переплетения. Изначально сирийского происхождения.