Белгородский государственный музей народной культуры

пр. Гражданский, 61ул. Мичурина, 43

Музей на пр. Гражданский, 61

работает ежедневно с
10:00 до 18:00,
в среду c 12:00 до 21:00,
выходной - понедельник.
Последняя пятница месяца -
санитарный день.

Вход в музей через двери кафе «Орион»

(4722) 32-21-23 - заказ экскурсий, мастер-классов, музейных уроков, уточнение расписаний

(4722) 32-20-73 - приемная

(4722) 33-67-56 - администратор

   Посмотреть на карте

Экспозиция музея на ул. Мичурина, 43

работает ежедневно с
10:00 до 18:00,
Суббота, воскресенье –
выходные дни
Последняя пятница месяца -
санитарный день

(4722) 26-84-96 - заказ экскурсий, мастер-классов, музейных уроков, уточнение расписаний

   Посмотреть на карте

Электронная почта

Этот адрес электронной почты защищён от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра., Этот адрес электронной почты защищён от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.

Тексты

Тексты

Сказочной географии
Методический комплекс

Методический комплекс

«Сказочная география»
Карта

Карта

«Сказочная география»

Маршрутами сказок

imac

Русская народная сказка

(по А.Н. Афанасьеву)

Объекты: Москва (великий русский город, во второй половине XIII века при князе Данииле, сыне Александра Невского, стала центром удельного княжества Московского, ныне столица Российской Федерации); Океан-Море (Средиземное море); Хвалынское море (Каспийское море); поле Куликово (Воловский район Тульской области, историческая степная местность площадью 2-3 кв. км на водоразделах Окско-Донского междуречья – место битвы 8 сентября 1380 г.).

На Русе было на православной, княжил князь тут Дмитрий Иванович. Засылал он с даньёй русского посла Захарья Тютрина к Мамаю безбожному, псу смер­дящему. Правится путем-дорогой русский посол Захарий Тютрин; пришел он к Мамаю безбожному, псу смердяще­му.

– Давай-примай, – говорит, – дань от русского кня­зя Дмитрия Ивановича!

Отвечает Мамай безбожный:

– Покуль не омоешь ног моих и не поцелуешь бахил [1], не приму я дани князя Дмитрия Ивановича.

Взадь [2] отвеча­ет русский посол Захарко Тютрин:

– Чем бы с дороги мо­лодца напоить-накормить, в бане выпарить, втёпор вес­тей попросить, а ты, Мамай безбожный, пес смердящий (за эвти-то слова раздуй твою утробу толще угольной ямы!), того-пёрво велишь мыть твои басурманские ноги и целовать бахилы; не след мыть ноги и целовать бахилы русскому послу Захарью Тютрину! Пусть поганый тата­рин, Мамай безбожный, буде есть вера, целует ноги рус­ского посла Захарья Тютрина!

Разъярился собака-татарин, рвал свои черные кудри, метал их наземь – по застолью, княжеские бумаги придрал и писал свои ярлыки скорописчатые: «Когда бу­дет овес кудряв, баран мохнат, у коня под копытом трава и вода, втёпор Мамай безбожный будет с святой Русью во­евать: втёпор мне ни воды, ни хлеба не надо!» Набрал он из татар сильных, могучих богатырей тридцать человек без одного, посылает их на нечестное побоище:

– Пошли, – говорит, – слуги мои верные, попервёе русского посла Захарья Тютрина; дорогой уходите его в тёмных лесах, в крутых угорах, а тело вздымите на лесину в откормку птицам.

Правится путем-дорогой русский посол Захарий Тютрин; пристигала его тёмна ночь на бору: не оснащается ночевать – одно идет вперед. Поутру, на восхожем на солнышке, видит русский посол Захарий Тютрин: выхо­дят из лесу тридцать без одного сильных, могучих бога­тырей. Не уробил [3] Захарий Тютрин поганых татаровей, захватил оберуч корзоватую уразину [4] и ждёт незваных гостей. Ударили татаровья на Захарья Тютрина, поста­вили на округ [5] доброго молодца. Учал Захарко повора­чиваться, учал он уразиной гостей чествовать: кого раз ударит – грязьёй сделает. Невмоготу стало поганым татаровьям супротивничать русскому послу Захарью Тютрину, учали они конаться [6] ему хорошими речьми:

– От­пусти ты нас живьём, русский посол Захарий Тютрин, не посмеем больше перечить тебе!

Глядит Захарко на силь­ных, могучих богатырей: из тридцати голов без одной ос­тались живы только пять голов, да и те уразиной испроломаны, кушаками головы завязаны; сжалялся он над погаными нехристями, отпустил их к Мамаю безбожно­му.

– Правьтесь, – говорит, – скажите, каково обидеть русского посла Захарья Тютрина.

Ударил он своего доброго коня по крутым бёдрам: конь по первый ускок сделал сто саженей печатных, вторым ускоком версту промеж ногами проложил, третьего ускока на земле опятнать [7] не могли. Смекнул дело путём-дорогой русский посол Захарий Тютрин: наимал [8] он двенадцать ясных соколов да тридцать белых кречетов; первее того испридрал [9] ярлыки Мамая поганого и писал свои листы скорописчаты; написавши, привязал к птичь­им хвостам и примолвил:

– Ясные соколы и белые крече­ты! Полетите вы ко князю ко Дмитрию Ивановичу в каменну Москву, накажите, чтоб Задонский князь Дмитрий Иванович собирал по городам и селам и по дальним дерев­ням рать-силу несметную; оставлял бы по домам только слепых, да хромых, да малых ребят-недоростков – их печаловать. А я пойду, накажите, в своё место, стану соби­рать мохначей, бородачей – донских казаков.

Поутру было, на всхожем на солнышке, пошли моро­ка [10] по ясну небу, понесли с собой частый, мелкий дождь со буйным ветром со вихорем. Во шуму, во грому ничего не чуть [11] стало, только чуть громкий зык от терема кня­жеского; Задонский князь Дмитрий Иванович наказал клич кликать по всей Москве белокаменной:

– Собирай­тесь все князья и бояра, и сильные, могучие богатыри, и все поленицы [12] удалые ко князю во светлый терем на тра­пезу.

Собирались со всех концов Москвы белокаменной все князи и бояра, сильные, могучие богатыри и все поле­ницы удалые ко князю во светлый терем на трапезу – по­слушать его разумных речей, а и того пуще – посмотреть его очи ясные. Как матёрый дуб промеж тонкими куста­ми вересовыми [13], что вершиною в небо взвивается, – значит великий князь промеж своими князьями и боярами. Не золота трубочка вострубила, Задонский князь Дмитрий Иванович стал речь держать:

– Воины мои лю­бимые! Не на попойку призывал я вас, не на радостный пир вы ко мне собиралися; собиралися вы ко мне за пе­чальной весточкой: Мамай безбожный, пес смердящий, со веема своима ордами некрещеными, идет святую Русь воевать; будет нам от Мамая-собаки пить горькая чаша! Пойдемте, мои любимые воины, к океан-морю, изладим легкие струги, и побежим мы из Океан-моря в море Хвалынское к соловецким чудотворцам: запрёмся там – и нечего с нас будет взять Мамаю безбожному, псу смердящему; в другую сторону [14] он нас полонит, очи выкопает и злой смерти предаст.

Отвечают князи и бояре, буйны головы понуривши:

– Задонский князь Дмитрий Иванович! Одно солнышко катится по небу – один князь княжит над Русью право­славною: не перечить мы пришли твоему слову крепкому; позволь нас заставить речь-ответ держать, как надоть ла­дить с Мамаем безбожным, псом смердящим. Задонский князь Дмитрий Иванович! Пойдем мы к Океан-морю, при­рубим легкие струги, скалёпки [15] смечем в Океан-море, са­ми соберем рать-силу великую и будем драться с Мамаем безбожным, псом смердящим, до последней капли кро­ви – и будет на Мамая безбожного победа!

– Что за слых, что за гром грянул по трапезе? – говорит Задон­ский князь Дмитрий Иванович.

Отвечает калика перехо­жая [16] – сумка перемётная:

– Это, Задонский князь Дмит­рий Иванович, нечистая, неприятная сила (что тебе под ухо шептала, чтоб шел ты к Океан-морю строить лёгкие струги, из Океан-моря в море Хвалынское), когда ты Бога прославил, из терема побежала.

Задонский князь Дмитрий Иванович чинил крепкие наказы, чтоб собирали рать-силу несметную по городам с пригородками, по селам с приселками и по всем дальним печищам [17], оставляли б дома только слепых, да хромых, да малых ребят-недоростков им в печальники. Собрали со всех концов Руси православной рать-силу великую, утвердили силу по-за Москве белокаменной, расклали силу по жеребьям: Семену Тупику, Ивану Квашнину, русскому послу Захарью Тютрину и семи братьям Белозерцам. Пошла сила на поле на Куликово, Москвы не хватаючи. На поле на Куликове учали думу думать, как надо силу сметить? Русский посол Захарий Тютрин са­дился на своего доброго коня, объезжал округ силы три дня и три часа – не мог силы сметить: на сколько вёрст стоит?

Задонский князь Дмитрий Иванович проговорил тако­во слово: разойтись силе по чисту полю и взять силе по ка­мушку, по злаченой пуговке, и приказал дубы заметы­вать [18] теми камушками. Заметала сила семь дубов: с комля [19] и до вершины дубов не видно! Разделили ту силу несметную на три полка: первый полк взял Задонский князь Дмитрий Иванович, другой – русский посол Заха­рий Тютрин, третий полк взяли: Семён Тупик, Иван Квашнин и семь братьев Белозерцев. Учали они кидать жеребьи: кому первому на татаровей поганых идти? Пер­вый жеребий выпал русскому послу Захарью Тютрину, с мохначами, бородачами – донскими казаками; другой – Семёну Тупику, Ивану Квашнину и семи братьям Белозерцам, третий жеребий выпал Задонскому князю Дмит­рию Ивановичу.

Втёпор заслышал шведский король про великое по­боище, набрал силы сорок тысяч:

– Подите, воины мои любимые, на поле на Куликово, Москвы не хватаючи; станьте, мои воины, на бугры на высокие: станет Задон­ский князь Дмитрий Иванович побивать Мамая безбож­ного – по Дмитрию Ивановичу пристаньте; буде Мамай безбожный побивать Дмитрия Ивановича – по Мамаю пристаньте.

Лукав был шведский король, велел по пра­вой силе приставать! Турецкий король заслышал про ве­ликое побоище, приказал набрать силы сорок тысяч и посылал их на поле на Куликово – сам наказывал:

– Во­ины мои любимые! Какую силу побивать будут, по той пристаньте. Прост был турецкий король, по виноватой силе велел приставать!

Засряжалась рать-сила могучая на поле на Куликове на кровавое побоище; перёд держал русский посол Заха­рий Тютрин с мохначами, бородачами – донскими каза­ками. Палась им встрету сила Мамая безбожного: когда сила с силою сходилась, мать сыра земля подгибалась, вода подступалась. Втёпор выскочил из земли Кроволин-татарин – вышина семь сажень; скричал татарин зычным голосом:

– Задонский князь Дмитрий Иванович! Давай мне-ка поединщика; буде не поставишь мне поединщика, я твою силу один побью-вырублю, грязьёй сделаю!

Говорит Задонский князь Дмитрий Иванович:

– Не на кого мне-ка надеяться; самому пришло идти супротивником-поединщиком на Кроволина-татарина!

Оболокает он свои латы крепкие, застегает пуговицы воальянские; обседлали ему добра коня во седло черкасское, берёт он с собой палицу боевую, поезжает к Кроволину-татарину. Пал ему встрету незнамый воин:

– Осади ло­шадь, Задонский князь Дмитрий Иванович! Пойду я на Кроволина-татарина, отрублю ему по плеч басурман­скую голову!

Седлал он своего доброго коня, подтяги­вал двенадцатима подпругима шелковыми не ради басы, ради крепости.

– Обороню я тебя, Задонский князь Дми­трий Иванович, от первыя смерти! Буде я побью Кроволина-татарина, то бейся и дерись ты с окаянным врагом, с Мамаем безбожным, псом смердящим, до последней капли крови: и будет на Мамая безбожного победа!

Задонский князь Дмитрий Иванович с незнамым вои­ном обменялись конями, простились, и благословил его князь Дмитрий Иванович на дело великое, на побоище смертное. Съехались два сильные, могучие богатыря на чистом поле на Куликове в бою-драке переведаться. Па­лицами ударились – палицы по чивья поломались; ко­пьями соткнулись – копья извернулись; саблями махну­лись – сабли исщербились; скакали они со добрых коней, и бились они рукопашным боем, и бились они три дня, три ночи, три часа не пиваючи, бились не едаючи; на четвертый день оба тут и упокоились. И учал князь Дми­трий Иванович досматривать: незнамый воин правую ру­ку на тулово [20] Кроволина-татарина накинул. Князь свое­го воина срядил, похоронил, над ним крест поставил и вызолотил.

У Мамая безбожного, пса смердящего, выскочил из земли другой воин и звопил своим зычным голосом:

– За­донский князь Дмитрий Иванович! Подавай мне-ка су­противника; в другую сторону я твою силу побью, и тебе, князю, глаза выкопаю – свет отниму!

Понурил буйну голову Задонский князь Дмитрий Иванович: «Не на кого мне-ка надеяться, самому пришло идти на Кроволина-татарина». Садился он на своего добра коня, поезжал на Кроволина-татарина. Пал ему встрету другой воин:

– Осади лошадь, Задонский князь Дмитрий Иванович! Избавлю я тебя от скорыя смерти. Буде я побью собаку-татарина, бейся и дерись со Мамаем безбожным, псом смердящим, до последней капли крови: и будет на Ма­мая безбожного победа! А буде Квашнинок-богатырёк побьёт меня, садись на моего доброго коня: увезет он те­бя от смерти от скорыя.

Князь Дмитрий Иванович и незнамый воин обменя­лись конями, простились, и благословил его Дмитрий Иванович на дело великое, на побоище смертное. Съеха­лись два сильные, могучие богатыря на чистом поле на Куликове в бою-драке переведаться. Впервые палицами они ударились – палицы по чивья поломались, копьями кололись – копья извернулись, вострыми саблями ру­бились – сабли исщербились; скочили они со добрых ко­ней, бились-дрались рукопашным боем, бились-дрались три дня, три ночи и три часа, не пиваючи, не едаючи и яс­ных глаз не смыкаючи; на четвертый день оба тут и упо­коились. И учал князь Дмитрий Иванович досматривать: у воина князева права пола на поганого татарина накину­лась. Князь своего воина честно срядил, похоронил и на могиле крест поставил и вызолотил.

Втёпор русский посол Захарий Тютрин с мохначами, бородачами – донскими казаками напущался на силу Мамая безбожного. Светлый день идет ко вечеру, а бой-драка еще не кончилась: когда кончилась драка, учали смечать: у кого сколько силы пало? У русского посла Захарья Тютрина на одного мохнача, бородача – донского казака по две тысячи по двести татаровей выпало. Стал попущаться другой полок [21], Семена Тупика, Ивана Кваш­нина и семи братьев Белозерцев, Красное солнышко из-за леса привздымается, бой-драка не умаляется; красное солнышко на покать пошло, нашу силу побивать стали.

Втёпор стал попускаться Задонский князь Дмитрий Иванович. Живет он в силе Мамая безбожного, как острая коса в сеностав [22] в мягкой траве; куда проедет на коне – там улица, поворотится – переулочек, оборота на коне даст – площадью силу сделает. Невмогуту стало биться Задонскому князю Дмитрию Ивановичу: забрызгал он свои очи ясные поганою татарскою кровью, тут у него и свет выбрало – отемнел. Закопался [23] он своему коню доб­рому:

– Увези ты меня, конь, от скорыя смерти!

Бил он коня по крутым бёдрам; подымался конь – только топ стоит! Привозил его конь в поле чистое к кудрявой берёзе, а опричь тоё кудрявой березы на поле нет ни лесинки. Сле­зал он со добра коня:

– Побегай, мой добрый конь, в чис­тые поля, в широкие луга, ешь шелкову траву, пей све­жую воду; не достанься, мой добрый конь, поганому Мамаю безбожному, псу смердящему.

Сел Задонский князь Дмитрий Иванович на кудря­вую берёзу. Летит по небу через поле чистое стадо белых лебедей. Поглядел на стадо Дмитрий Иванович, сам про­говорил:

– За грехи мои окаянные попущает Господь Бог на землю русскую Мамая безбожного; не по нас птицы летят: будет на Русь православную победа!

Обсиделся Задонский князь Дмитрий Иванович; мало [24] – бежит по чисту полю стадо серых волков.

– Господи, истинный Христе! Смилуйся над Русью православною, не отдай нас в лихо к некрещёному поганому татарину; не по нас зве­ри бежат: пить нам от Мамая безбожного, пса смердяще­го, горькая чаша!

Заспал Задонский князь Дмитрий Иванович на кудрявой берёзе. Втёпор сила Мамая безбожного, пса смердящего, на­шу силу побивать стала. Русский посол Захарий Тютрин с мохначами, бородачами – донскими казаками, Семен Тупик, Иван Квашнин и семь братьев Белозерцев и вся Дмитрия Ивановича сила-рать могучая Господу Богу возмолились:

– Господи Иисусе, истинный Христос, Дон-мать [25] Пресвятая Богородица! Не попустите некрещеному татарину наругаться над храмами вашими пречистыми, пошлите нам заступника Георгия Храброго.

Из-за тех ли тёмных лесов, зелёных дубрав выезжает сильное во­инство; ударилось оно на силу Мамая безбожного. Побе­жали поганые татары по чисту полю, прибегали поганые татары в зыбкую орду [26], в этой орде поганые татары и живот скончали.

Спохватилась рать-сила могучая Задонского князя Дмитрия Ивановича. Русский посол Захарий Тютрин, Семен Тупик, Иван Квашнин и семь братьев Белозерцев учали силу спрашивать: не пометил ли кто пути-дороги Задонского князя Дмитрия Ивановича? Молчит рать-си­ла могучая: ни от кого ответа нет. Русский посол Заха­рий Тютрин, Семен Тупик, Иван Квашнин и семь брать­ев Белозерцев понурили свои буйны головы; положили они на скопе [27]: погиб Задонский князь Дмитрий Ивано­вич в бою-драке от поганых татаровей. Взадь пошла рать-сила могучая по чистому полю. Увидел русский по­сол Захарий Тютрин в чистом поле кудрявую березу, а на той кудрявой березе чернизину [28]; походил Захарко на чернизину, признавал он Задонского князя Дмитрия Ивановича. В ноги пал он князю Дмитрию Ивановичу:

– Возрадуйся, Задонский князь Дмитрий Иванович! По­стояли мы за матушку Русь православную, победили Мамая безбожного, пса смердящего!

Соходит князь Дмитрий Иванович с кудрявой березы; на восток он три раза земно кланяется. Настигали они рать-силу могу­чую, находили в том радость-веселие.

[1] Обувь,сапоги.

[2] Наоборот.

[3] Испугался.

[4] Двумя руками суковатую дубину.

[5] Поставить на округ – окружить, обстать кого-нибудь со всех сторон, лишить средств к побегу; так говорят: «мы двоима с собакой по­становили медведя на округ», т. е, с одной стороны охотник, а с прочих собаки не позволили зверю выйти из известного круга.

[6] Просить, умолять.

[7] Опятнать – найти сбежавшего коня по его следу на земле; в настоящем же случае опятнать – доправить, найти на земле след копыт.

[8] Наловил.

[9] Разодрал.

[10] Облака, тучи.

[11] Не слышно.

[12] Поленицы – богатырши.

[13] Верес – можжевельник.

[14] Иначе, в противном случае.

[15] Отрубки, щепки.

[16] Нищий, калека, убогий (в более раннем значении – богомолец в пути к святым местам, странствующий певец-исполнитель былин и духовных стихов. Былинные кали́ки — дородные добрые молодцы, красавцы, иногда богатыри-силачи. Они богато одеты; костюм их дополняют сумки из рыжего бархата, клюки, иногда из дорогого «рыбья зуба» (моржовых клыков), и шляпы земли греческой.

[17] Крестьяне Шенкурского уезда, живущие по рекам Сюме и Нелинге, называют всякую деревню печищем: печище Маслово, печище Часовиское, печище Подволочское и пр. (Не назывался ли первоначально этим словом каждый дом в деревне, так же как дым, труба заменяли прежде слово: изба?)

[18] Заметывать – метить.

[19] Комель – корень.

[20] Туловище.

[21] Отряд, полк.

[22] В сенокосную пору.

[23] Замолился.

[24] Мало – спустя несколько времени, через несколько минут.

[25] Дон-мать – Матерь Дона, Донская Пресвятая Богородице.

[26] Орда, у крестьян архангельской губернии – зыбкая тундра, болото, покрытое мохом.

[27] На общем собрании.

[28] Отдаленный предмет, чернеющий вдали.